Карла, которая всегда была для всех опорой и редко позволяла себе слабость, вдруг начинает беспокоиться о будущем Иззи с такой силой, что это становится заметно даже тем, кто привык не замечать чужих тревог, потому что она смотрит на свою дочь и видит не только малышку, которая учится ходить и смешно произносит первые слова, но и женщину, которой предстоит жить в мире, где её цвет кожи, её имя, её акцент будут постоянно напоминать ей, что она не такая, как все, и Карла, которая сама прошла через это, не знает, как защитить дочь от боли, которую нельзя вылечить уколом или операцией, и Тёрк, который всегда считал, что любовь - это достаточная защита, впервые чувствует себя беспомощным, потому что он не может изменить мир, в котором его дочери придётся жить, но может научить её не бояться этого мира, и когда он говорит Карле, что Иззи будет сильной, потому что у неё есть они, и что они будут рядом, что бы ни случилось, Карла впервые за долгое время чувствует, что, возможно, это правда, потому что её собственная сила выросла не из отсутствия страха, а из того, что рядом всегда был кто-то, кто говорил, что всё будет хорошо, даже когда она сама в это не верила.
Тёрк, который никогда не был силён в языках, начинает учить испанский ради Карлы, потому что хочет понимать разговоры, которые она ведёт со своей матерью по телефону, хочет знать, о чём она говорит во сне, хочет быть чуть ближе к той её части, которая осталась в другой стране, в другой жизни, и он старательно учит слова, путает окончания, смешит Карлу своим произношением, но когда он понимает, что может извлечь из этого больше выгоды, если не расскажет ей о своих успехах, он решает сделать вид, что всё ещё путается в простых фразах, потому что ему нравится, как Карла смеётся, когда он говорит «я люблю тебя» с неправильным ударением, и ему нравится, что она каждый вечер садится с ним и терпеливо объясняет, как правильно, и ему нравится это время, когда они вдвоём, когда Иззи уже спит, а весь мир за окном не имеет значения, и только когда Карла случайно слышит, как он разговаривает с её матерью по телефону, и понимает, что он всё это время знал язык лучше, чем показывал, она сначала злится, а потом вдруг понимает, что он делал это не ради выгоды, а ради неё, потому что для него эти вечера, когда она была учителем, а он - старательным учеником, были дороже, чем любое признание в том, что он уже всё выучил, и она говорит ему, что он идиот, и целует его, и в этом поцелуе - всё, что они хотели сказать друг другу за все эти годы, но не могли найти слов, даже на двух языках.
Джей Ди, который случайно стал свидетелем этого разговора, уходит домой с чувством, что, возможно, любовь - это не умение говорить на одном языке, а умение молчать на том, который понимаете только вы двое, и когда он приходит к Ким и видит, что она учит их сына первому слову, которое, как она надеется, будет «папа», он вдруг понимает, что они с Тёрком не так уж и разные, потому что оба готовы быть смешными, неловкими, неправильными, лишь бы те, кого они любят, чувствовали себя нужными, и когда сын впервые говорит «папа» и тянет к нему ручки, Джей Ди забывает обо всех своих сомнениях, о том, правильно ли он живёт, туда ли идёт, и просто чувствует, что в этот момент всё правильно, всё так, как должно быть, и что, возможно, в этом и есть смысл всей этой бесконечной гонки за идеалом - в том, чтобы однажды услышать, как твой ребёнок называет тебя тем словом, которое ты так долго боялся заслужить, и понять, что ты уже заслужил его просто тем, что был рядом, когда это было нужно, и когда Ким смотрит на них с улыбкой, Джей Ди впервые не боится, что завтра всё рухнет, потому что сегодня он счастлив, и этого достаточно.
