Лечение лейкемии Бена начинается с курса химиотерапии, который должен остановить распространение болезни, и Кокс, который всегда был образцом врачебного хладнокровия, вдруг оказывается неспособен оставаться в палате дольше нескольких минут, потому что смотреть, как его лучший друг, человек, с которым они вместе пили пиво после тяжёлых смен и который всегда знал, как вытащить его из депрессии, превращается в бледную тень самого себя, теряет волосы, аппетит и способность шутить, оказывается для него тяжелее, чем любая потеря пациента, и Джей Ди, который берёт на себя большую часть забот о Бене, замечает, что Кокс теперь приходит в палату только ночью, когда друг спит, и просто сидит рядом, держа его за руку, и не говорит ни слова, потому что все слова уже были сказаны, а остались только те, которые невозможно произнести вслух, и это молчание становится для них обоих чем-то вроде молитвы, которую не нужно озвучивать, чтобы она была услышана.
Тёрк, который всегда считал себя лучшим хирургом в отделении и даже не скрывал этого, получает от своего руководителя, доктора Вэна, задание, которое кажется ему унизительным - провести неделю, ассистируя на операциях, которые он сам мог бы делать с закрытыми глазами, и сначала он пытается доказать, что достоин большего, но Вэн, этот спокойный и немногословный человек, просто говорит ему, что лучший хирург - это не тот, кто умеет резать, а тот, кто знает, когда не нужно резать, и что Тёрк, при всей его технике, пока не научился этому, и Тёрк, который привык побеждать в любом споре, вдруг понимает, что, возможно, он действительно слишком много внимания уделяет тому, как он оперирует, и слишком мало - тому, зачем он это делает, и он остаётся ассистировать, и к концу недели он замечает, что стал смотреть на пациентов не как на сложные случаи, а как на людей, и что это, наверное, и есть то, что Вэн пытался ему объяснить с самого начала.
Эллиот и Карла, которым поручают написать характеристику на доктора Келсо для какой-то административной комиссии, начинают это занятие с энтузиазмом, но очень быстро энтузиазм превращается в опасную игру, потому что они, сидя в ординаторской после тяжёлой смены, начинают вспоминать всё, что накопилось за годы работы, все его придирки, его экономию на всём, его циничные шутки, и они так увлекаются, что характеристика превращается в обличительный документ, который, если бы попал в руки к комиссии, стоил бы Келсо не только должности, но и пенсии, и только когда текст уже почти готов, они вдруг осознают, что перешли все границы, что за спиной начальника можно говорить что угодно, но писать такие вещи на бумаге, которая пойдёт в официальные инстанции, - это не просто месть, это разрушение жизни человека, который, при всех его недостатках, всё-таки держал эту клинику на плаву в самые тяжёлые времена, и они долго сидят, глядя на исписанные листы, а потом Эллиот просто разрывает их и выбрасывает в мусорку, и Карла, обычно такая жёсткая, не говорит ни слова, потому что понимает, что иногда взросление - это не умение дать сдачи, а умение вовремя остановиться.
Джей Ди, который всегда считал, что его личная жизнь - это его личное дело, вдруг обнаруживает, что Уборщик знает о нём практически всё: как зовут его девушку, где они познакомились, что она подарила ему на прошлое Рождество и даже какую марку кофе она пьёт по утрам, и он приходит в ужас, потому что не понимает, откуда этот странный человек с вечной шваброй может знать такие детали, и он начинает подозревать всех подряд - Тёрка, который мог проболтаться, Эллиот, которая слишком много говорит, даже Карлу, но Уборщик, заметив его паранойю, просто говорит, что если бы Джей Ди был более наблюдательным, он бы давно заметил, что его девушка работает в том же здании, в отделении переливания крови на третьем этаже, и что они с ней часто пьют кофе в одной подсобке, просто Джей Ди никогда не обращал внимания, потому что был слишком занят своими страхами и переживаниями, и Джей Ди, который думал, что скрывает свою жизнь от всего мира, вдруг понимает, что он просто не замечал тех, кто был рядом, потому что привык смотреть только на себя.
